Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?










---






Море округляется

Он сидел на краю буны, смотрел на линию, где вода сливается с небом, на сплошь черного, как смола, баклана, режущего потоки соленого ветра, на большую чайку грязно-белого цвета с жёлтым клювом, висевшую над пляжем. По тому, как лучи отсвечивали от воды, угадывал, как скоро солнце уйдёт за Святого Петра.
Белели пеной далекие барашки, и прибой шумно кипел у берега. Изморенные на пекле туристы побросали в кучу цветные рюкзаки и без устали прыгали в зеленую воду с громадного темно-рыжего обломка скалы.
Елена Петровна с трудом, опираясь на палку, встала и, удерживая от ветра накидку, подошла к старику. В поезде он сидел в ее отделении, все время читал или смотрел в окно. Она видела его отражение в стекле, а он, должно быть, её. Старик носил старомодный костюм без галстука, дешевую рубашку в мелкую полоску с непослушным воротником, пил сладкий чай, и неумело, как положено семейным людям, заправлял дорожную постель. Не играл в карты, листал коричневый томик Чехова темной, плохой бумаги и с застывшим, тупым выражением лица смотрел на дородных торговок с пухлыми руками и облезлыми крашенными волосами, которые продавали на станциях фрукты, одежду и путеводители по курортам.
На другой день они увиделись на завтраке, в пустынном холле с высоким потолком и колоннами. Главным корпусом служил дворец николаевского времени с пышной аркой у ворот, облезлыми стенами без ремонта и скульптурами по краям крыши. Старик совсем не подходил этому санаторию. Хмурился на эту историческую роскошь, утопающую в зелени ботанического сада. Рано утром, по прохладе, он появлялся на набережной, гулял один и возвращался к завтраку; днём бродил по аллеям в тени кипарисов, иногда вслух что-то разъясняя сам себе, это добавляло ему смешливой чудаковатости; на пляж возвращался, отужинав, провожал закат.
Елена Петровна села рядом, подстелив на грубый бетон накидку. Он улыбнулся, благодарный её компании, и повернулся к морю. Они молчали, слушали волны, чаек, и Елене Петровне трепетно захотелось сохранить их безмолвие, за которым были все слова, что нужно говорить в первые минуты знакомства. Иногда старик оборачивался, радовался ей большими морщинистыми глазами, и представлялся мальчишкой в неуклюжих пластмассовых очках, с портфелем на коленках: они сидели на ржавой трибуне школьного стадиона, а мимо, по неухоженному и бескрайнему зеленому полю, которое дышало нектаром цветов и свежестью обильных трав, шелестели волны, гонимые беспокойным ветром.
Он заговорил об океане. В нем какая-то загадка, сказал он. И если планета создана для людей, зачем на ней столько воды, где человек жить не может. «Бакланы под водой ловят рыбу; чайки видят стаю макрели на горизонте. Здесь, на Чёрном море, почти не бывает приливов, темнеет быстрее, чем в средней полосе, и под всем Крымом, говорят, море, а сам полуостров, как гриб, стоит на ножке, и только потому ещё не уплыл в Турцию… Ещё вы чем-то похожи на мою жену. Мы с Наташей ходили по горам в этих местах». Старик оглянулся без улыбки. В веках его застыли слезы, блеклые зрачки налились голубым, и через эту голубизну, как из пучины, в мир между небом и морем всматривался стылый ужас.
- А я, знаете, болею, - ответила Елена Петровна на этот страшный взгляд.
- Чем болеете?
- Смертью. Дрянная болезнь, не лечится совсем.
Старик осунулся лицом, и ужас исчез.
- Вы приехали сюда умирать?
- Хотелось бы. Не худшее место, - Елена Петровна приняла гордую осанку, как женщина, взявшая вожжи разговора с мужчиной в свои руки.
- Почему? – бегло заволновался старик.
- По-вашему, лучше окочуриться в промозглом интеллигентном Петербурге? – с напускной вычурностью сказала она. - В намоленной Оптине, Суздале или на Валааме? Или в Москве, где все эти племянники, соседи и бывшие сослуживцы будут думать, как бы скорее тебя закопать, потому что их время стоит денег? Сюда, по крайней мере, тысячи лет назад приплывали сходящие с ума от любви эллины…
Она поняла, старик совсем не растерян, его грусть притворна, просто он отвык видеть приличных людей вокруг. Он нравился ей, ему бы подошёл Петербург или Суздаль.
- Скука все… На что были силы – сделано, совесть без чёрных дыр, внуки… Расскажите о вашей жене, чем мы похожи?
Лицо старика потеплело цветом.
- Лучшее время. Жизнь была легка, воздух свеж. Державы мерились силами на Карибах, тираны обещали коммунизм….
На четвёртом курсе, да на городских харчах, выкарабкавшись из лютой послевоенной колхозщины, рассказывал он, мы плевали на Карибы, на коммунизм, комсомол… Студенты-биологи, мы не сомневались в эволюции, и на днях ждали всеобщей победы разума. Летнюю практику выбили у декана в Алупке. Занимались любовью на выжженных солнцем горных склонах, бродяжничали в поисках редкой флоры, и больше всего хотелось быть похожими на растения: прорастать, цвести на солнце и не делать зла.
- В десять дней мы прошли от Керчи до Мисхора, - старик замер взглядом на пенистых барашках. Тут только она заметила, как он устал. - Искупались у Ласточкиного гнезда, взяли машину – редкое удовольствие – и рванули на Ай-Петри! Никакой канатной дороги, восточного базара с шашлыками из рапанов и азиатскими сладостями, на плато, конечно, не было. А бил порывами ветер, и пахучие сосны цеплялись корнями за серые скалы.
Наташа распустила пышные каштановые волосы, сверкала на солнце чёрными, ягодными глазами, прижималась к нему, ежась от высотной прохлады. Они сидели над самым обрывом и говорили с морем. Чуть округлое на горизонте, море сверкало в дымчатой голубизне и шептало, что Земля – шар, и что звезды по ночам любят заглянуть в его смоляную глубь. Счастье было плотно и густо. Казалось, его можно потрогать рукой.
После утомительного спуска весь вечер праздновали на берегу. Жарили мясо на огне, пили терпкое, дешевое вино. Полная луна проложила по воде дорогу, и казалось, до неё минут пятнадцать ходьбы. Трещали цикады. Мелькала тень морской птицы. Пахло водорослями и солью. Лучший, последний день.
Елена Петровна смело взглянула на вновь сквозивший из застывших глаз старика ужас. Сравниться с ним могла только ее болезнь. Елена Петровна подошла к краю буны, постояла, замерев дыханием, над глубиной. Сделать это сейчас, красиво? Все будет быстро, очень быстро и хорошо. У него не хватит сил вытащить ее.
- Спасибо, мой дорогой. Дальше не нужно. Дамам при смерти не обязательно знать, что случаются несчастливые финалы. Пусть я буду думать, что хотя бы в вашей истории все кончилось хорошо. Но вы же не бросите меня вот так, посреди сцены?
- Что вы! Пойдемте, я провожу вас. Только остаться не смогу. В десять водитель будет ждать меня у проходной.
Он подал ей руку, и они, редко переговариваясь, медленно пошли по каменной лестнице, наверх, к торчащим из пышных сосен статуям на крыше санатория.

***

В аэропорту было холодно и пусто. Гудели кондиционеры, тучные охранники оглядывали редких пассажиров в поисках интересного лица. Одиночество холла порвалось задорным весельем и молодой энергией стаи ворвавшихся, вбежавших, влетевших в зал регистрации ребят. Их было с полторы дюжины. Груженные цветастыми рюкзаками и сумками, в ярких туристических костюмах, свежестью лиц и пружинистостью движений они мигом разогнали давившую на всех пустоту.
Трудно группа шла горами Крыма. Из Феодосии до Коктебеля добрались в режиме разминки, после склонов древнего Кара-Дага началось восторженное приключение, бьющее азартом риска в молодых жилах, когда неделю назад они цеплялись за скальные зубцы Ай-Петри, и утихомирилось только на спуске с меловых гор Севастополя.
Петя, Витя и Валера заняли очереди на регистрацию. Наташа и Лена распаковали бутерброды, пирожки и кормили остальных. Гурьбой уселись на рюкзаки среди зала.
- Эх, а как у Золотых ворот ныряли?! Витька даже хлебнул от счастья!
- А потом на Соколе ливень застал, и думали, не спустимся!
- Да! Какие водопады с гор после дождя!
- А Серёжа все порывался на другого «пернатого» - Орла – забраться, да охрана заповедника развернула… - накручивая на пальцы волнистую каштановую прядь, Наташа подмигнула высокому, с крепкой недельной щетиной, Сереже.
- Уж кто бы говорил! – легко парировал тот. - А кто на зубцах разревелся?
Все оглянулись. Наташа залилась краской и замахала руками:
- А то вы не знали!
- На вершине Ай-Петри села она и заплакала, - продекламировал Артур.
- Ладно вам! - вступилась Лена. - Про старика им лучше расскажи.
- Какого старика? - обернулся из очереди Витя. На вершину группа поднималась не сразу, в серию заходов.
- Да там старик чуть с горы не прыгнул.
- Расскажи, расскажи! – заверещали девушки.
Скомкано, с неохотой, Наташа, усевшись верхом на рюкзак, рассказывала, как карабкались по лесу к вершине встречать рассвет, и думали, первые сегодня там будут, как затемно подобрались к обрыву и светили фонарями в пустоту. Ветра не было, но холод - кости скрипели. Начало светать, и внизу открылась долина. Станция подъемника на плато, торговые ряды, позади забелели шары локаторной станции. Из сумрака вынырнуло тёмное море и отгородилось от суши берегом. Взошло солнце, и стало видно весь полуостров – до самых дальних рубежей.
- Видим, среди камней – старик. Сидит, глядит себе, нас не замечает. Чудной! – в костюме, рубашке, ботинках, в руках палка. Как добрался? Откуда здесь? Тут старик к краю подошел, нас увидел. Стоит, смотрит и ни слова. Потом головой кивнул, как сказал себе что, в двух шагах от нас под перилами перерезает и к пропасти! Мы сидим и не крикнуть! А он постоял на краю, посмотрел куда-то и вернулся. Замер передо мной, глянул отстраненно, будто узнать боится, а у самого слезы. «Молчит море», - сказал только. Потом вздрогнул взглянул на нас сердито и пошел вниз. Мы сидим, не шелохнемся, как во сне. Смотрим, а в море – планета горбится!
Когда определили по отсекам багаж, развалились, щелкнув ремнями, в креслах, и машина с двигателями под крыльями, закружилась на полосе, разбежалась и оттолкнулась от бетона, Наташа, смотревшая в окно самолета как уменьшается город и земля, повернулась к Лене:
- А ты почему сюда поехала?
- Ребята пригласили. На Кавказе, в предгорьях, были, на Урале в прошлом году были, теперь здесь. А ты?
- Мне бабушка рассказывала. Она в Крыму ещё лет пятьдесят назад по горам ходила.
- Правда?
- Я сама не знала! Слегла она пару месяцев назад – ноги слушаться перестали. И вдруг как-то: «Будешь в Крыму, взойди на Святого Петра» Так Ай-Петри с греческого переводится. Оттуда, говорит, видно, что Пифагор был прав. Представляешь, лежит на кровати, еле шевелится, и рассказывает, как вершины штурмовала.
- Да и ты от нее не отстаешь, - усмехнулась Лена.
- Отец говорит – мы похожи. Меня и называли в честь нее, - Наташа запнулась и отвернулась к стеклу. Равнина внизу поделилась на квадраты полей, разноцветными мазками теснился город, петлями вилась могучая река и впадала широкой дельтой в неохватное море, которое уходило в немую дымчатую голубизну. - На сорок дней вот лечу. Она как слегла, двигаться перестала, есть перестала, в две недели высохла и отошла. Мне на похоронах так плохо было, думаю, нет, нужно, нужно сделать что-то. Вспомнила, как она о походах говорила, рюкзак в шкафу откопала и сюда.

сентябрь 2013, М.
Категория: Рассказы Автор: Илья Луданов нравится 0   Дата: 25:09:2014


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru