Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?










---
---






Моя подруга Клементина


Я белая женщина и литературный негр. И ещё немножко - преданная и воспитанная собака. Время от времени я намекаю работодателю на повышение гонорара. Кружу вокруг пустой миски, подталкиваю её носом, обнюхиваю, вскидываю на Хозяина красивые умные грустные глаза… И вообще всячески деликатно намекаю, что давно пришла пора перекусить. Сообразив, что в очередной раз ничего не обломится, сглатываю слюну, принимаю независимый вид и, из вежливости махнув хвостом, отхожу в сторонку. Я вообще, в принципе, могу уйти на все четыре стороны – меня никто не будет уговаривать и удерживать.
В числе безымянных собратьев по перу, которым никогда не суждено встретиться, строчу дамские романы. На обложке – имя супер-пупер автора. Его глянцевыми книжками забиты огромные проволочные корзины в супермаркетах, в одном ряду с дешёвыми носками и уценёнными мягкими игрушками. Сильно подозреваю, что этого плодовитого автора в природе не существует.
В моём компьютере имеется специальная программа. Допустим, набираю слово «локон» - тут же услужливо выскакивает слово-спутник «золотой». «Блондинка» - само собой, «оттюнингованная». «Нереальная» - «тёлка». «Дорожка» - «кокаиновая» - действительно, какая ещё может быть дорожка?! Всё это густо сдобрить лейблами на латинице.
«О Владимир! Давай займёмся любовью! – хоум-менеджер Жанна лихорадочно стаскивала платье от Диор, сдирала трусы от Фретте, стряхивала босоножки от Гуччи, отбрасывала сумочку от Прада. – «Детка, ты секси!» - лайф-коуч Владимир торопливо расстёгивал штаны Дольче и Габбана, скидывал джемпер от Роберто Кавалли, укладывал очки Армани в футляр, в стразах от Сваровски…» Пишешь и думаешь: неужели найдутся яйцеголовые, которые будут ЭТО читать? Разлетается миллионными тиражами…
Некоторых читателей я знаю: служат в солидных учреждениях, живут за городом, отдыхают на тропических островах. Книжка про лайф-коуч и хоум-менеджера лежит на заднем сидении «Порше», рядом с теннисными ракетками и оттюнингованной блондинкой. Ну и кто из нас яйцеголовый?

Так, теперь замаскировать файл от мужа, а то он буквально истолкует «негра» и «собаку» и будет меня доставать. Он бессовестно лазит в моём компьютере, потому что он безработный, у него уйма свободного времени и ему скучно. На этой благодатной почве развиваются и прут самые разнообразные фобии и комплексы сорокалетнего мужчины. Один из них – ревность.
Он уходит за очередной помидорно-огурцовой закруткой в гараж. Через десять минут звонок:
- Чего долго не брала трубку?
- Я пылесосила. Шумно.
Он обдумывает, к чему придраться.
- А дышишь чего так?
- Так пылесосила же! – оправдываюсь я. - Запыхалась!
Мы с мужем ходили в один садик, в одну школу и учились на одном курсе в институте. У меня чувство, что я нахожусь в состоянии плотного замужества всю жизнь, с яслей. Как ему до сих пор удаётся сохранить такую свежесть восприятия наших отношений?!
Пылесос тяжёлый, громоздкий. В прозрачном водяном фильтре колыхается, булькает три килограмма субстанции - с грязью все пять. Вообще, пылесосить – мужское дело. Тем более если мужчина семь лет не работает. Семь лет назад его завод прекратил существование. Семь лет он, раненный в душу, сидит в кресле с выражением полного права на это занятие. И немедленной готовности оскорбиться, если кто-то это право подвергнет сомнению. Он очень трепетно относится к своему статусу безработного.
Мой муж похож на наше государство, которое в перестройку вдохнуло хмельного воздуха свободы – и до сих пор не протрезвело. И мы имеем то, что мы имеем. Страна на нефтяной игле, в руинах - муж в кресле, на останкинской игле, сутками пялится в телик. Государствам и мужчинам категорически противопоказан хмельной воздух свободы.

Примеряя в обувном отделе ботинки, я задумалась. Пыталась вспомнить, на каком чулке – левом или правом - у меня дырка. Честное-пречестное, перед выходом из дома я штопала чулок, но он пополз рядом со штопкой. Продавец, зараза, стоит рядом и смотрит.
В эту глубокомысленную минуту некто в роскошной шубе набежал, навалился на меня сзади, едва не опрокинув, задушил мехом и пивными парами, принялся горячо облизывать лицо. Отфыркиваясь и отплёвываясь от ворсинок, я продрала залепленные чужой помадой глаза…
Моя подруга Клементина! В шикарной норковой шубе, которая ей велика на три размера и волочится по грязной плитке. Клементина топчется, придерживая полы шубы, как баба перед лужей. На голове у неё огненно-рыжий парик - тоже великоватый, съехавший набок, она его то и дело поддёргивает. Мы всматриваемся друг в друга, Клементина отпускает шубу, и мы снова бросаемся в объятия.
- Ничего не желаю слышать, едем ко мне. Тут автобусом три остановки. Ну да, обменялась. Да, на коммуналку... Прости, телефон потеряла, а с ним и твой номер…
Она рассеяна, как все гении.
Автобус трогается, захлопнув двери перед нашими носами. Мы машем руками, подпрыгиваем, кричим, бежим вслед на подламывающихся каблуках, тарабаним в дверь – нас не слышат. Клементина подбирает ледышку, кидает вслед. Попала в окно. Ура, остановился! Водитель спрыгивает из кабинки и, неторопливо и многозначительно пошевеливая плечами, направляется к нам. По-моему, не для того, чтобы подсадить дам в салон…
- Бежим! – догадывается Клементина. Подхватывает шубу и припускает прочь. Я, задыхаясь от смеха – за ней. Водитель орёт и грозит вслед кулаком.
Звонит телефон.
- Чего долго не отвечала?
- Понимаешь, мы не успели на автобус. Клементина бросила ледышку и…
- А дышишь чего так?
-Так от водителя же убегаем!
-Тебя эта аферистка до добра не доведёт, - предупреждает муж. Он не любит мою подругу.

В Клементининой комнате обои свисают лапшой. Засалены настолько, что, думаю, пятна насквозь пропитали стены и проступили жирными разводами снаружи дома. Под потолком, как живые, шевелятся липкие ленты, до черноты облепленные прошлогодними мухами. С лент на наши головы и кухонный стол тихо осыпаются сухие мушиные лапки, крылышки и прочие эфирные частицы.
За неимением стульев, мы сидим на связках её последнего поэтического сборника «Грёзы мои». Догадываюсь, куда ушла доплата за квартирный обмен. «Грёзы» источают приятный запах свежей типографской краски и лежат повсюду: на полу, на подоконнике, на столе, заменяют ножку хромого дивана. Вся комната - лабиринт из Клементининых «Грёз».
- Продам сборник и сделаю евроремонт, - мечтает Клементина.
Шуба ввела меня в заблуждение. С шубой ей подфартило на корпоративе. Туда её пустили по ошибке, приняв за даму из управления культуры. Шеф неожиданно оказался знатоком поэзии. А Клементину в тот вечер просто несло. Она, заламывая руки, весь вечер шептала и рыдала в микрофон стихи о грудях, похожих на оплывшие свечи, о жаркой путанице простыней… Прерывалась только на то, чтобы обмочить горло. Растроганный шеф набросил на неё откуда-то подвернувшуюся шубу. Возможно, протрезвев наутро, он об этом жестоко пожалел, но попробуй отыщи иголку в стоге сена. Выпьем за шубу.
У Клементины личико состарившейся куклы. Не Барби, а отечественной трёх - пятирублёвой Катюши, Алёнки, Даши – как их тогда называли? Круглая мордашка, голубые шарики наивно вытаращенных глазок, круглый румянчик на дутых целлулоидных щёчках. Она всегда пользовалась бешеным, просто бешеным успехом у мужчин. Ты секси, детка.
- Как Никита? А Виктор? Господи – обоим не было сорока... Помнишь:
…И если зябким душем
Вас время оглушит,
О, не спасайте душу –
Спасите боль души.
Про Людмилу слышала – земля пухом. Как, и Юра?! Всем им можно выбить эпитафию: «Поэт несчастный и безвестный, а значит и высокой пробы». Помянем. Ф-фу… Тебе не кажется: вино ацетоном отдаёт?

Клементина рассказывает о последнем съезде писателей. С утра съехавшиеся со всех уголков края - кто на свои кровные, кто с оказией на перекладных - прозаики и поэты толпились в дворцовом холле, грели замёрзшие носы и весело важничали, умничали и рисовались друг перед другом. Ну как же: квинтэссенция, сливки общества, ум и совесть эпохи, цвет нации и проч. Каждого члена, кроме того, согревал в нагрудном кармане талончик на бесплатный торжественный обед.
- Господи, куда мне вас приткнуть? – пришёл в отчаяние распорядитель. На время приткнул в актовый зал, подготовленный для чествования юных спортсменов. В самый разгар прений съездовцев попросили в закуток под лестницей, туда же перетащили ящик для голосования. Девяностолетней романистке, критикессе, легенде российского литературоведения, принесли шаткий стульчик. Она сидела и одаривала всех из-под лестницы аристократической улыбкой.
Торжественный обед состоялся в грязноватом полутёмном подвале. Отстояв очередь с алюминиевыми мятыми подносами под мышками, писатели разобрали винегреты и холодные макароны с рыбными костистыми котлетами. На столиках из стаканов, вместо салфеток, торчала нарезанная серая туалетная бумага.
Клементина, подпрыгивая на стуле от злости, грозила кулачком и обещала: «Сейчас пойду и зашвырну ИМ винегретом в лицо. И вывалю на голову эти слипшиеся макароны». Ей сказали: «Молодец», - и дружно отговорили от этого поступка.
Площадь, куда съездовцы вышли после столовки, была забита фырчащими комфортабельными автобусами. Толпились подростки, разодетые, как куколки, в яркие спортивные комбинезоны, синхронно жующие жвачку - запомнились одинаково малоподвижные резиновые лица. Вокруг суетилась многочисленная свита из чиновников, тренеров, телевизионщиков с камерами.
Кто-то крикнул: «Губернатор даёт пресс-конференцию о всемерном развитии спорта!» Бесцеремонно топча растерянных писателей, свита метнулась к бронированным «майбахам». Тренеры, как заботливые мамки, повели спортивных малолеток в ресторан.
- Ну что, ум и совесть? По трамваям!– скомандовала Клементина.
В трамвае нескольких членов вырвало несвежим винегретом, и кондукторша заставила их подтереть за собой шваброй. Так закончился краевой съезд писателей.

Разборки с мужем (где была да почему пахнешь вином) длились до трёх часов ночи. Пятнадцать минут на примирение. В полпятого меня будит звонок.
- Я придумала, придумала, придумала! – у Клементины голос маленькой девочки, пританцовывающей у телефона. – Придумала, как разбогатеть. Туалет! Туалет для меня - как яблоко для Ньютона! Как ванна для Архимеда!
- Ты на часы вообще смотрела?! И почему именно – туалет? И чего ты орёшь?!
Клементина виновато, послушно, старательно переходит на шёпот:
- Вчера после пивбара… Ну, это неважно. В общем, в городе закрыли последний общественный туалет! А на носу лето! Колы, минералки, квас, пиво, газировки, соки… Толпы мучимых жаждой. Имя им легион. Их тьмы, и тьмы, и тьмы. Ну и… Круговорот воды в организме. Это же Клондайк! Золотое дно! Для уточнения деталей встречаемся в кафе!

- Я всё просчитала. Открываюсь в центре, в бойком месте. Буду брать по 15… Ладно, по 10 рублей. Поставлю коробку для денег побольше - и знай отрывай билетики… Голова свободна: целыми днями сочиняю, творю… Одновременно предлагаю клиентам свои сборники. Если дело пойдёт, открою ещё несколько точек. Стану миллионершей. Куплю с потрохами издательство! Шучу, шучу. Но за границу точно поеду, наберусь впечатлений для новых шедевров! Хватит вариться в собственном соку! - будущая миллионерша голодна и уписывает пирожные за обе щеки. При этом она говорит без умолку, вернее, выкрикивает, брызгаясь вокруг песочными крошками.
- А если увидят знакомые – а они обязательно увидят? Скажут: ай-ай! Талантливая поэтесса, автор десятков поэтических сборников, лауреат всероссийских конкурсов, член… Не стыдно?
- Пусть будет стыдно ИМ! – Клементина облизывает белый от крема пальчик и воздевает его вверх. – Это, своего рода, протест, плевок ИМ в лицо. Раньше диссида шла в котельные, а я – в туалет!
- Хорошо, а на какие деньги ты купишь биокабинку? Бумагу, одноразовые полотенца, освежители воздуха, жидкое мыло, наполнители (я уже заглянула в интернет)? На меня больше чем на… – я задумалась, с какой суммой мне не жалко расстаться навсегда, – … больше чем на шесть тысяч не рассчитывай.
- Не парься. На открытие собственного дела биржа даёт 60 тысяч. Нужно только защитить бизнес-проект. Я так и начну: «Уборная – это лицо города!» Ещё: «О степени цивилизованности судят по состоянию общественных уборных!»
Мы расстались. Время от времени, как эхо канонад с далёкой линии фронта, от Клементины поступали отрывки информации.
- Расходы оказались больше, чем я предполагала! Наняла юриста: собрать пакет документов. Оформить заявку. Зарегистрироваться. Тут нужно кое-кого умаслить. Так что твои шесть тысяч не помешают.
На умасливание кое-кого ушло ещё дважды по шесть тысяч.

- Полный облом! – всхлипывала в трубку Клементина. – Пошла в управу, а там выяснилось, что городу не нужна моя идея. Видите ли, у них запроектирован грандиозный стационарный подземный туалет, бетонный, с подключением к коммуникациям. Писсуары мраморные. Будет набран штат: директор, замы, бухгалтерия, кассиры, операторы, уборщицы. Сумма заложена в бюджет, на всё 20 миллионов. Тендер на строительство и аренду выиграл некто ЧП Мамедбеков. Оказывается, он всю сознательную жизнь только и мечтал о туалетном бизнесе. А я чуть не хапнула и не опоганила его чистую хрустальную мечту… Рядом с таким туалетом сам аллах велел соорудить пивной павильон – им тоже занимается Мамедбеков. В общем, мне намекнули, что здесь крутятся ого какие деньги, чтобы я со своими пластиковыми кабинками не рыпалась… Слушай, у тебя нет знакомых в отделе имущества? А в архитектуре? А на ТВ? Не-ет, я так дело не оставлю. Я вскрою их тёмные делишки. Я им развалю эту насквозь прогнившую коррумпированную пирамиду!
Действительно, странно. Зачем городу дорогостоящий сортир-бомбоубежище, когда вот они – дешёвые компактные мобильные биотуалеты? Да и стоимость туалета – на эти деньги можно построить полтора десятка однокомнатных квартир… В аукционе – я подняла газеты – участвовал всего один претендент – ЧП Мамедбеков. Тоже странно… Обо всём этом и было рассказано знакомому редактору с ТВ. Он пообещал сделать сюжет, привлечь внимание общественности.

Окрылённые успехом, мы с Клементиной вылетели из студии. Бежали по аллее, воинственно выкрикивая:
Мы загудели не к добру,
Зачем обратно в лапы к Бесу?
«Артисты - я же вам ору, –
Давайте остановим пьесу!»
Еще святых от сволочей
Не отличили тугодумы.
А лицедеи половчей
Надели новые костюмы!
Сзади нас кто-то нагонял. Не успели посторониться – громила в спортивном комбинезоне сграбастал нас за шкирки. Хорошенько встряхнул. Мы висели, трепыхаясь, беспомощно перебирая в воздухе ногами.
- Ну вы, сучонки, - внятно сказал громила. – Руки пачкать об вас неохота. Будете ещё вякать и мутить воду - ваши вонючие никчёмные жизнёнки никто не вспомнит. Ясно?
Он звонко стукнул нас лбами и швырнул в разные стороны. Мы молча, долго выковыривались из плотных сырых мартовских сугробов. Вытряхнули снег и талую воду из сапог. Посчитали раны: у Клементины разодрана её норковая шуба и испорчен парик, которым громила вытер грязные кроссовки «Адидас». У меня идёт носом кровь и ноет вывернутое плечо.
В кармане вздрогнуло, ожило тяжёленькое холодное тельце мобильника.
- Ты где? – спросил муж. В смысле, семейный очаг не разожжён, зола холодна и дом пуст и мёртв без тебя.
- Мы в парке, - стараясь не разрыдаться, сказала я. – Мы только хотели добиться правды… И у меня ужасно болит плечо.
(«Бедная моя, бедная. Когда ты угомонишься? Иди домой, я утешу и согрею тебя, и ты забудешь обо всех горестях мира…»)
…- Ну. А дышишь чего так?
(В рассказе использованы стихи глазовских поэтов).
Категория: Рассказы Автор: Надежда Нелидова нравится 0   Дата: 20:08:2012


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru